Сказки сами себя не расскажут (chasoslov) wrote,
Сказки сами себя не расскажут
chasoslov

Музыкант



возобновляем, да

Заметно похолодало, подул довольно-таки неприятный ветер, вперемешку с сухими листьями. Эйрик — весьма болезненного вида человек в расстёгнутом пальто а-ля дафлкот, но, как назло, без капюшона — рефлекторно поёжился и беззвучно выругался. Вообще он не имел привычки жаловаться на погоду, но когда ты сидишь в… семь? Да, кажется, в семь утра, на продуваемой насквозь площади, нос не дышит, горло саднит, лоб горит так, что, кажется, даже фонари не нужны…

В общем, Эйрик ещё раз выругался, глубоко вдохнул обжигающий больное горло холодный воздух и всё-таки наконец застегнулся. Раннее октябрьское утро. Суббота. Стакан с почти остывшим кофе из уютной круглосуточной кофейни, денег на которую уже не осталось. И телефон, радостно рапортующий о том, как один прекрасный человек, с которым Эйрик хоть и не общался лет чёрт знает сколько, но воспоминания сохранил самые тёплые, так вот этот человек — удалился из адресной книги, мессенджера, сетей, и так далее по списку.

Ну и нос, горло, температура…

Жизнь была в своём репертуаре. Эйрик посмотрел на приятно-чёрное, не убитое ещё до конца наземной иллюминацией, небо, по которому медленно проплывали мигающие огоньки орбитальных аппаратов. Красные, синие, белые… На это можно было медитировать. Казалось, их количество с каждым днём умножалось минимум вдвое.

Взгляд на часы. Семь-ноль-семь. Не без труда сделав два последних глотка окончательно остывшего кофе, Эйрик понял, что только что чуть не задохнулся. Заложенный нос не дышал совсем.

Спустя мгновение в урну полетели и смятый бумажный стаканчик и флакон от потраченных капель с эфедрином. Бессонная, больная ночь, проведённая довольно идиотски, заканчивалась вполне ожидаемо. Делать здесь и так-то было решительно нечего, а теперь, в общем, какой смысл…

По отдалённому шоссе множеством огоньков проезжали автомобили. А меж окружающих зданий то и дело извилистыми маршрутами проскальзывали совершенно пустые трамваи. Какой-то из них ходил и вокруг площади. Понять бы какой — и поехать уже куда глаза глядят… Нащупав проездной в кармане, Эйрик встал со скамейки — и тут же рухнул обратно. Голова кружилась как чёрт знает что. Может, стоило всё-таки задержаться в той кофейне…

Мысль не успела закрепиться в голове — на противоположной стороне площади и в самом деле появился трамвай. Сил добежать до него уже не было, и Эйрик, нервно сжав кулаки в карманах, пошёл медленным шагом поближе к остановке, дожидаться следующего.

В то же время, в полутьме утреннего освещения было не вполне разобрать, но из трамвая вышла невысокая фигура с планшетом в руках, сумкой на плече и чем-то таким непонятным за спиной. Идя навстречу друг другу, одинокие прохожие поравнялись — и Эйрик разглядел, что на спине у фигуры висела, кажется, гитара и ещё второй инструмент, по-прежнему неясный. На мгновение остановившись, Эйрик тряхнул головой и пошёл дальше к остановке.

Где-то далеко на востоке солнце уже поднималось, и вокруг отчётливо ощущалась подступающая заря, что окончательно срубало в сон. Изо всех сил этому сопротивляясь, Эйрик протёр уставшие глаза и упёрся взглядом в Венеру, пытаясь сосредоточиться. Но получалось плохо — мысли всё равно расплывались во все стороны.

Трамвай всё не шёл, и в таких мучениях прошло ещё минут пять. И ещё минут десять прошло бы, если бы в обострённый нездоровым состоянием слух Эйрика не проникли откуда-то из-за спины звуки…

Он обернулся. Очевидно, тот же самый человек, что вышел из трамвая, теперь сидел посреди площади, прямо на земле, с каким-то из своих инструментов в руках, и небрежно на нём играл.

А самое интересное — рядом стояла синяя голографическая фигура, ростом в половину человеческого. Эйрик посмотрел на рельсы. В переулки. Потом на голограмму. Чертыхнулся и — любопытство пересилило здравый смысл — всё-таки поплёлся в сторону загадочного музыканта.
— Только сегодня! И только для вас! Играем мы! Любите и… это… как его… Любите! — громкой скороговоркой прокричал тот и поднял голову. — Ой.
Перед глазами стоял пошатывающийся Эйрик.
— Ну, и для вас тоже! — музыкант — оказавшийся девушкой с голубыми глазами, в голубых митенках и шарфе, и больших чёрных наушниках — не растерялся и одарил неожиданного слушателя улыбкой во все тридцать два зуба. После чего снова ударил по струнам.
— Яяя… эммм… — Эйрик пытался что-то сказать, но получалось почему-то только нечленораздельное мычание.
— В ваш город приехал бродячий карнавал! И… и… — девушка задумалась. — Что сказать людям, когда в их город приезжает карнавал? А карнавал может приехать вообще?
Эйрик развёл руками и наконец-то выдавил из себя относительно осмысленную фразу.
— А вы играете?
— Ааа! Только сегодня! В ваш город приехал бродячий карнавал! Вы играете?! МЫ — ДА! — радостно пронеслось над предрассветной площадью. — Спасибо, мой дорогой пьяный слушатель. Когда мы расчехляемся утром и мимо проходит какой-нибудь в хлам бухой прохожий — обычно это к…
— Бухой?! — чуть было не заснувший в стоячем положении, Эйрик моментально пришёл в себя.
— А какой? — девушка недоумённо пожала плечами.
— Простывший.
— Ааа… Ха-ха, ну конечно. Простывший. Понимаю.
Эйрик поскрипел зубами и взглядом невольно упёрся в синюю голограмму, которую излучал лежавший на земле планшет. Синяя голограмма в форме модели-марионетки на шарнирах вела себя довольно осмысленно, то потирая затылок, то делая вид, что курит.
— Неплох, а? — не оборачиваясь, спросила девушка, подстраивая свой инструмент.
— Ещё как… Знаете, я вообще сюда… — Эйрик не на шутку задыхался — Я вообще у вас… Спросить хотел…
— Попробуйте.
— Я там просто… сидел…
— Так, погодите. — музыкант отложила инструмент и похлопала по карманам. В них обнаружились капли от насморка, два флакона. — Какие-то из них мои… А, эти. А вот эти теперь — ваши. И мы можем продолжить этот прекрасный разговор.
Девушка не глядя протянула непочатое лекарство, Эйрик сорвал колпачок — и уже через полминуты испытал безумную радость то ли от обретённого дыхания, то ли от дозы лекарства.
— Всю ночь и всё утро — на эфедрине и кофеине…
— А, ну я почти не ошиблась. Чего спросить-то хотели?
— Эмм. Я сидел на остановке трамвайной, услышал за спиной, что вы на чём-то играете. На чём только…
— Ну, либо на этом, либо на… А хотя нет, это не подключено ещё. Значит вот. — музыкант пару раз ударила по струнам. — Оно?
— Да! А что это такое?
— Ну стыдно же не знать. — девушка поцокала языком и, вытащив из сумки второй планшет, положила с другой стороны от себя — Это мандолина.
— Ооо… Это что-то китайское?
— Это что-то ирландское.
На этих словах музыкант провела пальцами по экрану второго планшета — и над ним тоже вспыхнуло изображение ярко-синей шарнирной марионетки. Первая голограмма, сидевшая в раздумьях, резко подорвалась, и энергично помахала второй. Та, в свою очередь, от счастья запрыгала на месте. При виде такого зрелища, Эйрик не смог сдержаться и похлопал в ладоши. Музыкант обратилась к голограммам.
— Ну вот, кого-то мы уже порадовали, верно? Это к деньгам! Вы ещё их в деле не видели, кстати.
— Офигеть. А они ещё и делают что-то?
— А как же. Сколько там времени, не подскажете? — девушка, прищурившись, посмотрела на восток неба.
— Ммм… Половина.
— Половина, половина… Отлично, до рассвета осталась вторая.
— А что на рассвете?
Девушка ухмыльнулась.
— Ночь гаснет — день загорается… На рассвете наш разговор резко приобретёт посекундную тарификацию. Музыкантам тоже надо на что-то жить.
— Надо же…
— А пока у нас настройка — я могу её потратить на разговор, скажем, с вами, вы, вроде, не самый неприятный тип из тех, кто нам попадался в семь утра на улицах городов.
— Спасибо на… эээ… на добром слове. — Эйрик нервно усмехнулся и зашёлся в приступе кашля. — Чёрт, простите. Сыграйте ещё что-нибудь?
— Да ладно. Ну, для нашего простывшего слушателя, этим промозглым утром… Так, нет, кельтские мотивы будут не к месту… Или хотите? — Не дожидаясь ответа, девушка отложила мандолину, взяла нечто, напоминавшее гитару, и вставила туда аккумулятор. Гитара засветилась сенсорным дисплеем вместо струн. Музыкант аккуратно тронула его пальцами — и встроенный динамик издал синтезированный звук. Небольшая подстройка — и вот уже звук не отличить от самой что ни на есть акустики. — Так вот, в эту промозглую погоду мы сыграем нашему одинокому слушателю что-нибудь такое тестовое, чтобы проверить, как работает наш динамик.
— Ну чёрт! Я так никогда от вас не дождусь какой-нибудь песни. — с некоторой досадой заметил Эйрик.
— Ладно, ладно… Ну вот что бы вы хотели сейчас услышать? Вы болеете, вам некуда идти, вас покинули друзья, трамвай ушёл, холодный октябрь, неприветливая площадь… М?
Эйрик задумался.
— Боссанову? — стоило это ему произнести, как у одной из голограмм в руках материализовалась перкуссионная банка с песком. Музыкант выразительно посмотрела на это дело — и голограмма виновато растворила банку в пространстве.
— Нееее, для боссановы рано. Боссанову мы будем играть зимой, когда снега выпадет как надо, чтобы сидеть и мечтать об атлантическом побережье жаркого Рио, всё такое… Но если хотите, думаю, вам понравится тоже. Только мы будем барахлить, наверное… Так — Ударные! Сакс! И раз, и два, и три — Тёрквейз Шайнинг Бэнд даёт винтажного джазу как положено, а не как сейчас принято у этих слабаков на радио!
И в следующую секунду голубоглазый музыкант и две синих голограммы разразились таким плотным слаженным звуком одной из вещей с «Kind of Blue» Майлза Дэвиса, что Эйрик в очередной раз за это странное утро пережил что-то вроде шока.
Но долгим это ощущение не было. Одна из голограмм оглушительно сфальшивила, вторая моментально отреагировала такой же фальшью, музыкант раздражённо вздохнула и покачав головой, стала что-то настраивать на обоих планшетах, прямо поверх марионеток.
— Эх, так хорошо началось… — посетовал Эйрик.
— Вот поэтому я и не прошу у вас трудовой копейки за этот саундчековый шлак.
— А как-как вы называетесь?
— Тёрквейз Шайнинг Бэнд! Этого придурка зовут… Ой, да никак их не зовут, что это я.
— Название можно было угадать, если постараться.
— Ну ещё бы. Тааак… Вот и наши колоночки. — девушка достала из сумки колонки и подключила прямо в землю. Только сейчас Эйрик заметил, что музыкант расположилась на небольшом таком квадрате с подведёнными коммуникациями — У нас минут десять осталось, наверное, да? Ладно, что тупить зря. Скрипка! Там-тамы! Для нашего дорогого слушателя!
«Desafinado» октябрьским утром, посреди северного города. Губы непроизвольно растянулись в блаженной улыбке, Эйрик почувствовал, что и мир окружающий как-то уже не так ужасен, как был ещё час назад, и вообще.
Пока скрипку не заело.
— Аааааа! Что ж за идиоты-то! — воскликнула музыкант и снова принялась налаживать звучание голограмм, которые только растерянно переминались с ноги на ногу. — Зря мы эту вещь играли… Ладно, займусь я уже вплотную этим всем, если позволите. Очень приятно было встретить хорошего человека, всё такое, ну и…
— Ну да. А вы где вообще играете?
— Да как придётся, где придётся. Обычно во всяких местах типа заброшенных детсадов, или, там, обвалившейся лестницы вникуда. На площадях редко. В клубах — того реже, хотя бывает, бывает, просто мы такие, знаете, кочевники. Но вообще вы всегда можете нас встретить в сети, а заодно и купить там последний альбом, ну и так далее. — Девушка помолчала и добавила. — Не просто можете — а обязаны. Музыканты тоже хотят пить кофе и не болеть.
Эйрик усмехнулся.
— Куплю. Не сомневайтесь.
— Правда, мы электронщину играем в основном, ну, понимаете. — девушка провела по дисплею гитары и колонки издали всё тот же, совершенно синтетический, звук — Не боссанову.
— Эх, были б с собой деньги… Вот честно.
В ответ музыкант улыбнулась и махнула рукой. Эйрик кивнул и пошёл к своей остановке. Первые рассветные лучи освещали хмурое осеннее небо. Ветер гонял опавшие листья по холодному камню площади. Всё равно не самая лучшая погода, чтобы болеть.

Но всё-таки голова уже почти перестала кружиться.

Из-за спины донеслись звуки маршевых ударных. А вот и трамвай.

(14.10.2011)
Tags: лучшее, что там дальше звездных карт
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments